Кино

Новая «Необратимость»

Гаспар Ноэ смонтировал из старого фильм совершенно новый

На Венецианском фестивале вне конкурса показывают радикально новую версию легендарного фильма Гаспара Ноэ, смонтированную из старого материала.

В 2002-м, начав свое путешествие по миру после показа в конкурсе Каннского фестиваля, «Необратимость» заранее вызывала ажиотаж, потому что было известно, что в фильме есть «сцена девятиминутного анального изнасилования Моники Белуччи». Любой мечтает сделать что-нибудь с Моникой Белуччи, любой мужчина — то есть «вообще все» (российское издание журнала GQ в нулевые ставило эту актрису на обложку каждый раз, когда надо было радикально повысить продажи). На рубеже веков европейское арт-кино шло путем растабуирования секса на экране, что вызывало бурный восторг у воспитанных в строгости постсоветских киноманов: появились «Пола Икс» Каракса (1999), «Романс X» Катрин Брейа, «Интим» Патриса Шеро — новое кино франко-ангентинского режиссера, казалось заранее, встраивается в этот ряд. Первый просмотр на пресс-показе в кинотеатре «35 мм» пресек поток сальных шуток в российской кинокритической среде — сцена изнасилования оказалась тяжелым переживанием и для зрителя. 

Тот давний фильм, в котором начало истории и конец перепутаны местами, был историей парня, который мечется по городу, пытаясь отомстить за нападение незнакомца на его возлюбленную (отдельный интерес вызывала и нарушенная последовательность сцен, и те технические средства, при помощи которых Гаспар Ноэ взламывал нервную систему зрителя). Вот рецензия из журнала «Афиша» 2002-го, написанная Станиславом Ф. Ростоцким, она короткая — цитирую ее целиком: «Под утро под ударами тяжелого огнетушителя человеческое лицо превращается в кровавое месиво. Чуть раньше, ночью, обезумевший Маркус (Кассель) ищет в ночном клубе насильника своей подруги Алекс (Беллуччи). Еще раньше, вечером, Алекс жестоко и дол­го насилуют в подземном переходе. Еще раньше, днем, Маркус и Алекс едут в метро и говорят, говорят обо всем на свете. А еще раньше, ослепительным солнечным утром, просыпаются вместе, даже не подозревая, как скоро судьба неумолимо разрушит их жизнь. Этот невыносимый шедевр, страшный сон в обратной перемотке, производит эффект, несравнимый с обыденным киноопытом. Посмотреть его — все равно что заглянуть в ту самую, описанную в загадке Леонардо да Винчи, кромешную яму, что «начинается с конца и заканчивается с начала». Ноэ снимает свое кино вопреки линейным законам, потому что только так можно убедить в том, что “время убивает все”. Но в своем отчаянном ультразвуковом вопле (первые — то есть последние — полчаса сопровождаются шумом в 28 кГц, внушающим зрителям подсознательную тревогу и тошноту) фильм идет еще дальше, вырываясь за пределы привычного измерения. Кажется, что — вне зависимости от авторского замысла — сам бесстрастный и безжалостный Хронос зажмуривается и подает назад, не в силах вынести этот кромешный ужас. Пролетев по инерции постельную идиллию начала (конца), время навечно исчезает в точке, где бьет по глазам вселенский стробоскоп, а слова “было” и ”будет” не имеют уже никакого значения».

Незадолго до начала Венецианского фестиваля стало известно, что спустя 16 лет Ноэ, только что показавший в Каннах фильм-припадок о судьбах женщин в кинематографе, смонтировал новую версию «Необратимости». Теперь сцены идут в хронологическом порядке: Алекс с книжкой на залитой солнцем лужайке — воспоминание, которым заканчивалась картина в 2002-м, стоит в начале, а в конце — диалог двух странноватых людей, сидящих на кровати в комнате над гей-клубом «Прямая кишка»; из их разговора — та самая легендарная, навсегда связанная с именем Ноэ, реплика: «Время разрушает все». В середине — жизнь влюбленной пары, их ссора, изнасилование, поиски насильника и месть.

Но если «Необратимость»-1 была фильмом об отчаявшемся мужчине, его потерянном счастье и его мести, то «Необратимость»-2 — это фильм об одной очень хорошей, красивой, умной женщине, которая окружена мудаками, и два влюбленных в нее мужчины не исключение. С первых минут герой Касселя пренебрегает интересами женщины, обесценивает ее, воспринимает как объект, и сам почти вплотную приближается к насилию, в то время как она устало подыгрывает ему в этой игре «женщины с Венеры, мужчины с Марса». Чудовищное преступление в подземном переходе — лишь апогей каждодневной объективации, и в качестве единственного ответа на насилие окружающая среда немедленно подсовывает вариант нового насилия (агрессивное отношение персонажей к транс-женщине и геям в 2002-м казались частью нормальной уличной жизни, сегодня от этих эпизодов берет оторопь). Ответное убийство в результате совершает человек, который меньше всего хотел убивать, а в финальном диалоге громче всего звучит не многозначительная реплика про убивающее время, а признание персонажа, что он спал с собственной дочерью (разрушает не только время, люди тоже разрушают друг друга).

«Необратимость», сделавшая Ноэ культовым режиссером, возможно, действительно великий фильм, раз почти двадцать лет спустя, поменяв порядок сцен, из него можно создать совершенно новое и абсолютно современное произведение — кажется, других примеров подобной перемены знака не существует.  

%d такие блоггеры, как: